Это должна была быть выставка свободы без ограничений: помпезный именинник, четырнадцать неуправляемых спортсменов и патриотическое до умопомрачения оформление Южной лужайки. Но в итоге зрителей объединило внезапное осознание того, что американский мачизм уперся в жесткий предел.