Сэнди носит стандартную, шероховатую госпитальную рубашку - открытую до ее синяка и ракового заднего прохода - и наслаждается льдом, как если бы это был коктейль Лонг-Айленд. Она улыбается своей уставшей дочери, сидящей рядом. Та провела дни в этом госпитале, спя в старом, изношенном кресле Гери у постели матери. Они снова смотрят «Завтрак у Тиффани», любимый фильм Сэнди. Сэнди глазеет на врача, которого она давно обожает, и ее дочь закатывает глаза. В момент безумной легкости ее дочь усаживает ее в инвалидное кресло, вывозит его в коридор и начинает бежать, а Сэнди разражается хохотом, который наполняет воздух долгожданной радостью. Медсестры кричат, но безрезультатно. Что вы делаете? Вы не можете делать это здесь! Две женщины уже без дыхания и хохочут громко в комнате Сэнди, когда прибывает охрана. Кто cares о их глупых правилах? Жизнь Сэнди висит на волоске. В течение месяца она уже не будет. Каждый оставшийся момент - это память, требующая быть созданной.